ДЕМОКРАТИЧНА ОРІЄНТАЦІЯ ТВОРЧОСТІ
В.Г.КОРОЛЕНКА
Тези доповідей науково-практичної
конференції, присвяченої 150-літтю з дня народження письменника
28 травня 2003 р.
У славетному раду
видатних російських письменників-демократів ім’я Володимира Галактіоновича
Короленка посідає визначне місце. Любов до людини, гнівний протест проти
насильства і гніту пронизують всю його творчість.
Оповідання В.Г.Короленка
розповідають про тяжке життя народу ("Сон Макара", "Без
язика"), пройняті мотивами боротьби за свободу ("Мить",
"Вогники"), розкривають духовну красу простої людини ("Ріка
грає", "Сліпий музикант").
В.Г.Короленко автор
мемуарів "Історія мого сучасника", ряду літературно-критичних статей,
спогадів, публіцистичних творів. Його життя було міцно пов’язане з українським
народом. Він гнівно виступав проти розправи над учасниками селянського руху у
с.Сорочинцях (1905 р.) ("Сорочинська трагедія"), утверджував братерську єдність українського і російського
народів.
Це видання містить
матеріали науково-практичної конференції, присвяченої 150-літтю з дня
народження В.Г.Короленка, висвітлюють різні напрямки його творчої діяльності і
адресовані всім, кого цікавить особистість видатного письменника-гуманіста.
Творчество известных русских писателей В.Г.Короленко и
В.В.Вересаева привлекало и продолжает привлекать внимание многих
исследователей. В сложном многоголосии литературы конца ХІХ-начала ХХ века оба писателя отстаивали традиции великого русского
реализма, стремясь найти новые пути обогащения и развития этого художественного
метода. Преданное служение литературе, активная гражданская позиция, общность
мировосприятия в значительной мере определили человеческое и творческое родство
Короленко и Вересаева, явственно прослеживающееся в их литературной и
общественной деятельности. В современном литературоведении, тем не менее, пока
не появилось специальных работ, посвященных проблеме изучения творческих и
личностных связей писателей. Необходимость осуществить попытку подобного
исследования, на наш взгляд, и объясняет актуальность данного доклада,
поскольку история взаимоотношений Короленко и Вересаева, несомненно, служит не
только важной составляющей изучения биографий писателей, но и позволяет глубже
разобраться в особенностях идейно-эстетических и социально-нравственных
убеждений двух незаурядных художников слова.
Исходя из этого, основной целью данного доклада
является стремление обобщить имеющийся историко-литературный материал,
определив основные вехи творческих и личностных взаимоотношений Короленко и
Вересаева.
Знакомство писателей состоялось в 1895 году после
публикации Вересаевым повести "Без
дороги" в журнале "Русское богатство", одним из редакторов
которого был Короленко. Редакция журнала высоко оценила первое крупное
произведение молодого писателя и пригласила его к сотрудничеству. Возможность
печататься в авторитетном издании позволила Вересаеву ближе познакомиться с уже
известным тогда автором популярных повестей и рассказов. Впечатления Вересаева
о своих встречах с Короленко легли в основу очерка "В.Г.Короленко и
Н.А.Анненский", напи-санного в середине 20-х
годов, вскоре после смерти Владимира Галактионовича.
Немногочисленные, но памятные обоим писателям встречи
происходили в 1896 году. Короленко в то время жил в Петербурге на Песках.
Недалеко от его дома находилась больница имени С.Боткина, в которой тогда
работал Вересаев сверхштатным ординатором. Возвращаясь вместе
после собраний, устраиваемых сотрудниками "Русского богатства" по
четвергам в помещении редакции на Бассейной, Короленко и Вересаев оживленно
обсуждали волновавшие их политические, литературные и морально-нравственные
проблемы. Беседы порой настолько увлекали писателей, что им трудно было
расстаться и они, по словам Вересаева, "заговорившись, по нескольку раз
провожали друг друга до ворот и поворачивали обратно" [1, с.369]. Много
лет спустя, 15 марта 1913 года, с теплотой вспоминая об этих беседах, Короленко
писал Вересаеву: "Дорогой Викентий Викентьевич! Позвольте мне так называть
Вас в память тех немногих, правда, наших встреч, когда мы с Вами бродили в
пределах "Песков" и Невского, разговаривая о нарождавшихся тогда
"новых запросах" молодежи. Много с тех пор воды утекло, и тогдашняя
молодежь стала "мужами опыта", ...но память об этих немногих и
недолгих встречах у меня осталась очень хорошая и живая"[1, с.368].
Говоря о "нарождавшихся новых запросах
молодежи", Владимир Галактионович имел в виду приобретавший тогда
популярность марксизм. Отстаивавшее народнические позиции "Русское
богатство" крайне отрицательно относилось к этому политическому течению,
считая, что его приверженцы на деле
предали "великие заветы" народников и отказались от идеалов русского
освободительного движения. Вересаев в то время уже разочаровался в
народничестве и причислял себя к легальным марксистам, считая новое
политическое течение более прогрессивным, жизнеспособным, отвечающим запросам
современности. Короленко, литературная деятельность которого началась и
развивалась в русле народнического движения, также признавал, что оно во многом
исчерпало себя, но не спешил стать в ряды марксистов. При этом он внимательно
присматривался к новому течению и, в отличие от других сотрудников "Русского
богатства", полагал, что оно способно многое изменить в укладе
общественной жизни страны. В беседах с Владимиром Галактионовичем Викентию
Вересаеву импонировала открытость, доброжелательность.
с которой писатель пытался разобраться в зарождающемся
политическом явлении: "У Короленко не было ни тени враждебности. Он возражал, выспрашивал, и, видимо, ему было
важно одно: понять психологию этого совершенно ему непонятного нового
революционного течения. ...Жизненное художественное чутье Короленко говорило ему,
что тут – "опять вера в жизнь и веяние живого
духа" [1, с.369]. Это свидетельство Вересаева подтверждается признанием
самого Короленко в письме к своему старому другу В.Григорьеву: "У нас в
редакции я и Ник.Фед. <Анненский> составляем
некоторый оттенок, стоящий ближе к марксизму. Явление, во всяком случае, живое
и интересное. Несомненно, что они <марксисты> вносят свежую струю, даже
своими увлечениями, и уж во всяком случае заставляют
многое, многое пересмотреть заново" [4, с.250].
И в последующие годы Короленко, во многом не
соглашаясь с марксистами, старался не упускать возможности подискутировать с
ними. "Умница он был, Владимир Галактионович, – вспоминал Вересаев, –
доводы его били в самые больные точки, и не раз специалисты по общественным и экономическим
вопросам пасовали перед возражениями дилетанта-беллетриста" [1, с.370].
В долгих беседах Короленко и Вересаев касались и
вопросов творчества. Так, дневниковая запись Вересаева от 29 февраля 1896 года
передает его разговор с Короленко о том, насколько вправе беллетрист изображать
в своих произведениях реально существующих людей. По мнению начинающего
писателя, главные герои произведений, как правило, представляют собой
обобщенные образы и реальных прототипов в жизни не имеют, в то время как
второстепенные персонажи, в большинстве случаев, "являются портретами
живых людей, которым, однако, автор приписывает то, чего эти люди в жизни не
совершали. Все их узнают, получается жестокая обида. А как обойтись без этого?
Ведь кругом нас, куда ни взгляни, живьем ходят чудеснейшие типы, что-нибудь
изменять в них – только портить" [1, с.370]. Короленко соглашался с
Вересаевым в том, что писатели черпают свои наблюдения из жизни, но при этом
советовал ему изображать в любом персонаже не единичное, а типичное.
"Совершенно не допустимо делать так, как делают Боборыкин или Иероним
Ясинский, – сажать герою бородавку именно на правую щеку, чтоб никакого уж не
могло быть сомнения, кто выведен, – говорил Короленко. – Но общего правила дать
тут нельзя, в каждом случае приходится сообразоваться с обстоятельствами" [1, с.371]. Продолжая эту тему, писатель рассказывал Вересаеву
о том, как сам иногда совершенно сознательно выводил в своих произведениях
образы живых людей. Примерами тому могли служить герои таких произведений, как "Ат-Даван"
(1883), "Сон Макара" (1885), "Река играет" (1891).
На одной из запомнившихся Вересаеву встреч писатели
говорили о религии и ее роли в формировании
мировоззрения человека. Викентий Викентьевич с восхищением отзывался о рассказе
Короленко "Тени" (1890), отразившем религиозные сомнения автора и его
мысли о законности скептицизма и свободного подхода к вопросам религии. В этой
связи Вересаев поинтересовался отношением Короленко к религиозному воспитанию
собственных детей. Размышляя над вопросом собеседника, Владимир Га-лактионович
признавался, что считает религиозный аспект необходимой составляющей системы
воспитания человека в целом. "На их вопросы о Боге я отвечаю: "Не
знаю", – продолжал Короленко, – но я стараюсь вложить в них то, что есть у
меня самого: благоговейное ощущение чего-то великого и возвышенного, вне нас
находящегося" [1, с.372].
Встречи двух писателей длились недолго: в силу расхождения собственных
общественно-политических взглядов с официальной идеологической линией
"Русского богатства" Вересаев был вынужден отказаться от
сотрудничества в журнале. В последующие годы жизненные и творческие пути обоих
писателей пересекались довольно редко, но они навсегда сохранили теплые
воспоминания о своих петербургских встречах. И когда в 1912 году Вересаева
избрали редактором только что основанного "Книго-издательства
писателей в Москве", одним из первых приглашение к сотрудничеству он
послал Короленко. В письме к нему Вересаев делился своими планами объединить
вокруг издательства всех прогрессивных писателей, чьи произведения отвечали бы
программным положениям сборников: "... ничего антижизненного,
антиобщественного, антиреволюционного; стремление к простоте и ясности языка; никаких вывертов и кривляний" [1,с.369]. В
ответном письме Вересаеву Короленко сообщал, что полностью поддерживает его
начинание: "...действительно нужно простое, здоровое течение, ясно
отгораживающееся от всех кривляний, признающее
простоту, то есть прямое и честное отношение к слову, образу и мысли – основным
требованиям искусства" [1, c.368].
Под грифом издательства в свет вышли
как старые, так и новые произведения писателя ("Ат-Даван", "Без
языка", "Война, отечество и человечество", "Лес
шумит", "Отошедшие. Об Успенском, о Чернышевском, о Чехове" и др.). Причем
Короленко особенно охотно печатался именно в этом книгоиздательстве. По поводу,
например, брошюры "Война, отечество и человечество" он писал
Вересаеву 14 сентября 1917 года: "Ко мне обратились сразу несколько
издательств..., если "Книгоиздательство писателей" найдет для себя
удобным издать мою брошюру, буду очень рад. В таком случае телеграфируйте в
Полтаву писателю Короленко одно слово: "Издаем", – и я сейчас же
вышлю Вам исправленный экземпляр" [2, с.352].
Произведения Короленко и Вересаева составили
своеобразную летопись целой эпохи общественного развития страны, правдиво
отразив нелегкую жизнь крестьян, рабочих, идейные и духовные искания
интеллигенции. Авторы нашумевших повестей и рассказов, получивших широкую
популярность в дореволюционной России, смело выступали в защиту гуманизма и
справедливости также и в России советской. Свидетельством тому являются
известные публицистические работы Короленко "Падение царской власти",
"Война, отечество и человечество" (1917), его открытые письма к
А.Луначарскому (1920), брошюры Вересаева
"Бей его!", "Наплевать!", "Темный пожар!" (1917),
романы "В тупике" (1923), "Сестры" (1931). Идеи, которые
отстаивали писатели в своем послереволюционном творчестве, значительно
расходились с политикой новой власти, поэтому с некоторыми из перечисленных
выше произведений современным читателям удалось по-знакомиться
лишь в конце ХХ века.
Вересаев всегда испытывал особое чувство уважения к
Короленко, высоко ценил его художественное мастерство и предельную честность
гражданской позиции. Писателем "великого
горения и великой искренности" остался Короленко в памяти Вересаева [3, с.368]. Их творческие и личностные симпатии сохранились до
конца жизни Владимира Галактионовича. Отношения их нельзя назвать близкими,
скорее всего это было общение двух единомышленников, свято хранивших верность
традициям реализма, идеалам демократии.
ЛИТЕРАТУРА
1. Вересаев В.
В.Г.Короленко и Н.Ф.Анненский /В.Вересаев // Вересаев
В. Собрание сочинений: В 4 т. Т. 3 /В.Вересаев – М., 1985.
2. Вересаев В. Записи для себя / В.Вересаев // Вересаев В. Собрание сочинений: В 4 т. Т. 4. – М., 1985.
3. Вересаев В. Воспоминания /В.Вересаев – М., 1982.
4. Короленко В. Избранные письма: В 3 т. Т. 3
/В.Короленко – М., 1936.
Володимир Галактіонович
Короленко починав свою редакторську діяльність у виключно важкі для російської
журналістики часи і продовжував її понад 30 років.
Навесні 1884 року за
рішенням ради міністрів було припинене видання часопису "Отечественные записки". "З закриттям "Отечественных
записок", – писав Г.І.Успенський, – цілі юрби молодих і всяких
літераторів, як мухи йдуть врозбрід,
працюючи за копійку грошей. Немає ні затишку, ні щирості (як було у Щедріна),
холодно, одиноко і нудно" [8,
с.552]. Та у колишніх соратників Салтикова-Щедріна не
згасало прагнення "зібратися знову в якому-небудь своєму виданні, з якого
можна було б утворити продовження "Отечественных
записок" [6, c.320] . Таким виданням став часопис "Северный вестник". В.Г.Короленко увійшов до
редакційного колективу цього періодичного видання навесні 1887 року.
Невдовзі воно стало для письменника не
лише суспільною і літературною трибуною,
а й справжньою творчою лабораторією, де використовувалися його методи
роботи з авторами і прийоми правки рукописів. У редакційній роботі
В.Г.Короленка з особливою силою виявилася його сумлінність. В листі до
редактора-видавця "Северного вестника" Г.М.Євреїнової від 20 травня
1887 року Володимир Галактіонович пише: "...я просив би Вас вислати мені
побільше накопичених рукописів. Мені хочеться повести цю справу вірним чином,
тобто присвячувати їй кожного дня відповідну кількість часу. Так мені вдасться
через деякий час, по можливості, очистити портфель редакції, вибравши все, що
можливо. Потім я залишу в себе деякий запас белетристичного матеріалу і буду
відпускати його за потребою, решту повернемо авторам і залишиться лише конторі
пересилати мені по мірі надходження нові оповідання, мені ж – передивлятися...
поточний матеріал"
[5, с.67-68].
Після
розходження з "Северным
вестником" на ідейному грунті В.Г.Короленко протягом кількох років не виконував офіційно
редакторських обов’язків у жодному літературному часопису. Проте, його
редакторська діяльність не припинялася. Йому постійно надсилали свої твори
відомі й невідомі літератори, просили відгуку, творчої поради, допомоги у
редагуванні тексту.
В 1895 році В.Г.Короленко
став редактором журналу "Русское богатство". Ця робота на той час
була головним видом діяльності письменника. На початку він вичитував 100-150
рукописів на рік. У 1902-1904 роках їх кількість зросла до 400-500. Надалі
обсяг роботи трохи зменшився і тримався на рівні 300-350 рукописів щорічно.
В архіві В.Г.Короленка
збереглося 6 великих редакторських книг, де вівся суворий облік всіх отриманих
матеріалів. До книги заносився порядковий номер рукопису, прізвище автора,
назва твору, короткий зміст, редакторська оцінка, кількість аркушів і позначка
про подальшу долю рукопису: прийнятий до друку, відісланий на доопрацювання або
повернений автору і дата повернення. Тут же вклеювалась і поштова квитанція про
надіслання.
Слідкувати за розвитком
здібностей літераторів-початківців, давати їм необхідні творчі поради було
можливим лише за умов найсуворішого обліку всього, що стосувалося їх творів. З
цією метою до шести редакторських книг були складені іменні покажчики, які дозволяли Володимиру
Галактіоновичу швидко відновлювати в пам’яті все, що він повідомляв автору
раніше, допомагали зіставляти рецензований рукопис з усіма попередніми
рукописами літератора-початківця. Коли автор впродовж значного проміжку часу не
досягав помітних успіхів, В.Г.Короленко робив твердий висновок про безплідність
його подальших літературних спроб. Такі висновки часто-густо зустрічаються на
сторінках редакторських книг.
Володимир Галактіонович
брав безпосередню участь у долях багатьох літераторів. Так було і з
письменником-невдахою І.Горячевим, який за професією був
столярем-червонодеревником, але більшість часу віддавав творчості. За 25 років
наполегливої праці йому вдалося досягти лише того, що "були надруковані
його два-три оповідання в слабеньких журналах. А все життя собі і сім’ї
зіпсував, занедбавши свою скромну просту справу" [2, с.612-613]. Не прислухаючись до порад Володимира
Галактіоновича, І.Горячев не полишив своїх наполегливих, але безплідних спроб.
Напівзабута столярна майстерня занепадала. Жити було ні за що. Він звернувся за
допомогою до В.Г.Короленка, і Володимир Галактіонович дав йому грошей на
відновлення майстерні. Та І.Горячев продовжував писати й надсилати рукописи.
В.Г.Короленко з властивою йому делікатністю знову й знову звертався до
автора-невдахи з пересторогою та все було марним.
У 1916 році Горячев
задумав автобіографічний нарис так би мовити сповідь невдахи. Задум нарису
зацікавив В.Г.Короленка. Він звернувся до І.Горячева з практичною пропозицією:
"... з Вашої автобіографії-сповіді міг би вийти не позбавлений цікавості
нарис-пересторога іншим з такими ж нахилами ... [1,
с.252].
Автобіографія І.Горячева
з передмовою В.Г.Короленка була надрукована у січневому номері "Русских
записок" за 1917 рік.
Повідомляючи автору свою
думку стосовно прочитаного рукопису, Володимир Галактіонович у своїх оцінках
керувався виключно літературними достоїнствами або недоліками твору. Деякі
автори, надсилаючи йому свої рукописи, підкреслювали, що вони – самоуки або
письменники з народу і на цій підставі вимагали сприяння. В листах до
літераторів-початківців Ф.Чеботарьова (від 1 жовтня 1896 року) та О.Курепіна
(від 20 квітня 1912 р.) В.Г.Короленко так виклав свої принципи відбору і оцінки
рукописів: "... в літературній справі, у питанні про публікування того чи
іншого твору відіграє роль одна лише оцінка його достоїнств. Хто автор – це
байдуже, які б не були його особисті обставини, якою б працею не далося йому
те, чого він досяг, – все це не може мати ніякого значення у питанні стосовно
публікації твору. Це може примусити скоріше продивитися рукопис, дати більш
докладну відповідь, але на цьому і закінчуються ті особисті послуги, які
редактор у змозі надати автору" [2, с.512]; "...література не може визнавати іншого критерію, крім
свого, літературного, художнього. Ми не надрукуємо поганого, на наш погляд,
твору, хоча б автор був ясновельможний князь, але не надрукуємо його і лише
тому, що автор – селянин"
[2, с.576].
В.Г.Короленку було
властивим вміння проникати в авторський задум, бачити в ньому приховані
можливості, недостатньо реалізовані у рукописі. Цю важливу особливість його
роботи з авторами відзначали багато сучасників письменника. Член редакційної
колегії журналу "Русское богатство" А.Б.Петрищев писав у своїх
спогадах: "На підставі того, що він говорив про якесь чуже оповіданнячко,
інколи можна було судити, як цікаво, як
значимо написав би на подану чужу тему сам Короленко" [7, с.88] . Правлячи рукописи,
Володимир Галактіонович перш за все усував розтягнення викладу. В листі до Д.М.Овсянико-Куликовського у
грудні 1910 р. він відзначає, що є "великим прибічником скорочень" [3, с.6]. Далі В.Г.Короленко усував міркування і мотиви, які
затьмарювали думку автора і були здатні викривити ідею твору, також усував
необгрунтовані відхилення від основної теми, надмірну деталізацію описів, що
сповільнювала розвиток дії, всілякі
повтори тощо. Що стосується розтягнення викладу, то цим страждали
рукописи С.П.Подьячева. В.Г.Короленко писав А.Г.Горнфельду: "Вважаю себе
до належної міри фахівцем з редактури Подьячева. У першому читанні відразу бачу
його звичайні незграбності, ... передбачаю повтори і, вже читаючи,
редагую" [3, с.115]. А в листі до В.О.Гольцева від 9 листопада 1887 р.
викладено основну вимогу письменника до
себе і до всіх, хто пише: "Мені потрібно, щоб кожне слово, кожна фраза
потрапляли в тон, у потрібне місце, щоб у кожній окремій фразі, по можливості,
навіть взятій окремо від інших, відчувалося відображення головного мотиву,
центральний, скажімо так, настрій" [2, с.464].
Редагування рукописів
відбирало у В.Г.Короленка багато часу і сил і це, безумовно, відбивалося на
його власній творчості. Були в його житті хвилини, коли він говорив, що
"не слід письменникам, а особливо белетристам братися за редакторство" [2, с.582], однак цієї праці він не
полишав і з величезною відповідальністю ставився до своїх численних обов’язків.
Робота з редагування рукописів була ним продумана до найдрібніших деталей і
організована зі справжньою досконалістю.
Висока творча
вимогливість завжди поєднувалась у В.Г.Короленка з бережливим ставленням до
літературного задуму і стилю автора. Навіть у тих випадках, коли доводилося
розбивати літературні ілюзії початківців, він намагався ставити перед ними іншу
життєву мету, діяв як лікар, заспокоював, схвалював і підтримував.
Принципи літературної
"консультації" В.Г.Короленка прийнятні і зараз . Особам, схильним до
літературної творчості, безумовно, корисно було б звернутися до спадщини
В.Г.Короленка – редактора (до його листів, редакторських книг). Вона допоможе
їм виховати художній смак, збагатить цікавими думками про життя і літературу.
ЛІТЕРАТУРА
1.Короленко В.Г. Избранные письма. В 3 т. Т. 3. /В.Г.Короленко. – М.: ГИХЛ,
1936.
2. Короленко В.Г. О литературе /В.Г.Короленко – М.:
"Совет. писатель",
1953.
3. Короленко В.Г. Письма 1888-1921 /В.Г.Короленко –
Пг.: "Время", 1922.
4. Письма В.Г.Короленко к А.Г.Горнфельду. – Л:
"Сеятель", 1924.
5. Письма В.Г.Короленко к А.М.Евреиновой. Голос
минувшего на чужой стороне. – Париж, 1926.
6. Короленко В.Г. Полное собрание сочинений. Т. 2
/В.Г.Короленко. – СПб: Изд. т-ва А.Ф.Маркса, 1914.
7. Петрищев А.Б. Мысли о нем /А.Б.Петрищев
//"Памяти В.Г.Короленко – М: "Задруга", 1922.
8. Успенский
Г.И. Полное собрание сочинений. В 14
т. Т. 14. Письма, автобиография /Г.И.Успенский – М.,
1954.
В "Описании писем В.Г.Короленко" (М., 1961)
имеются сведения о двух письмах Владимира Галактионовича некоему Андрею
Добровольскому из Елисаветграда (ныне -
г. Кировоград, Украина). Письмо, датированное 28 марта 1913 года, начинается
так: “Многоуважаемый Г-<осподи>н Добровольский. Сейчас
получил Вашу посылку. Рукопись еще не читал ...”. Второе письмо, посланное из
Полтавы
5 апреля 1913 года, звучит как приговор: “М.<илостивый> Г.<осударь>
Г-<осподи>н Добровольский. К сожалению, то, что
я предвидел, оправдалось: [Ваш] рассказ "Болен" не
может быть напечатан в "Р.<усском> богатстве"” /1/. Эти
сведения и цитаты из писем попали в "Описание ..." благодаря тому,
что в личном архивном фонде В.Г.Короленко (ф. 135) в отделе рукописей
Российской государственной библиотеки (Москва) сохранились их копии (в пятой из
шести копировальных книг, которые поступили в составе архива писателя). По
этим копиям еще в 1936 г. была осуществлена первая публикация этих писем в
полном объеме /2/. Однако сведений о самом Андрее Добровольском в указанных
выше изданиях нет, почти без пояснений оставлено и замечание писателя: “... то,
что я предвидел, оправдалось ...” Это замечание, позволяет предположить, что к
моменту получения рассказа А.Добровольского "Болен" у Короленко уже сложилось представление о творческих
возможностях его автора. Сообщается
только, что рукопись А.Добровольского впервые была отражена в так называемой
редакторской книге В.Г.Короленко в 1908 г. Следовательно, и до 1913 г. они
могли состоять в переписке.
Материалы рукописного собрания ХГНБ сви-детельствуют,
что все было именно так. Ответить на интересующие нас вопросы помог личный
архивный фонд Андрея Елевферьевича Добровольского (1879-1944), созданный в ХГНБ
на основе документов, переданных его родным братом В.Е.Добровольским в 1948 г.В этом фонде находятся автографы трех писем В.Г.Короленко
начала
1910-х гг., переписка А.Е.Добровольского с А.М.Горьким (1905 г.; в машинописных
копиях. Оригинал горьковского письма, также поступивший в ХГНБ, позднее был
передан в архивный фонд писателя в ИМЛИ, г.Москва),
письмо Л.О.Кармена А.Е.Добровольскому
(1904 г., автограф), рукопись одного из
литературных произведений А.Е.Добровольского, биографические материалы.
Из "Биографии Добровольского Андрея
Елевферьевича, рабочего, токарного мастера", написанной его братом
Владимиром в 1948 г. [3], узнаем, что Андрей Елевферьевич родился в 1879 г. в
одном из сел Каменец-Подольской губернии (правильное название - Подольская губерния), в семье
мелкого служащего. Отец был образованным человеком, ранее находился на военной
службе и был уволен в запас полковым старшим писарем.
Андрей закончил в 1894 г. земскую школу в
Новоукраинке, и вскоре семья переехала в Елисаветград. Поскольку средств для продолжения его образования у родителей не было,
отец отдал Андрея в обучение токарному делу на чугунолитейный и
машиностроительный завод Краузе. Однако все свое свободное время Андрей
посвящал самообразованию, “жадно набрасываясь на книги” [4]. По словам брата,
он обладал замечательной памятью и своей начитанностью явно выделялся из
рабочей среды. На заводе Краузе Добровольский получил специальность, став
токарным мастером, работал он в конце 1890-х - начале
1900-х гг. и на других заводах Елисаветграда и Таганрога. Рано пробудившаяся в нем страсть к
сочинительству все чаще заставляла Андрея задумываться над тем, правильным ли
был его жизненный выбор: может быть, ему суждено стать писателем? Постоянный
литературный труд требовал много времени, и Добровольский уходит с большого
завода. В 1904-1915 гг. он работает “с промежутками в мелких кустарных
предприятиях” Елисаветграда (цитата взята нами из его собственноручной
"Памятки") [5]. Будучи сторонником левых взглядов, Добровольский даже
стал членом РСДРП, оставался в партии до ее раскола, но всегда был настроен
оппозиционно. В 1905 г. он участвовал в
революционных выступлениях елисаветградских рабочих, вследствие чего был
арестован и на непродолжительный срок заключен в местную тюрьму. В его биографии
была и вторая тюрьма - николаевская, в 1916 году.
В те годы Добровольский активно занимается
литературной деятельностью, пишет свои первые рассказы, сотрудничает в газетах
“Голос Юга” и “Елисаветградские новости”, в нелегальной большевистской газете
“Голос рабочих” (Елисаветград, 1905).
Один из своих первых рассказов
Добровольский послал в 1904 г. известному в те годы прозаику и журналисту
Л.О.Кармену, рассказы, фельетоны и очерки которого могли быть ему известны и по
публикациям в периодических изданиях, и по вышедшим в Одессе авторским
сборникам "Дикари Из жизни обитателей Одесского порта" (1901),
"Жизнь одесских приказчиков" (1903), "Дети-глухари" (1904),
"На дне Одессы" (1904) и
др.
Мы не располагаем точными сведениями о рукописи
А.Е.Добровольского, которую прочитал Л.О.Кармен, но, судя по реакции
последнего в ответном письме, - это
произведение отвечало его представлениям о том, что должно быть темой и
содержанием современной литературы. Добровольский не случайно обратился к
писателю-демократу, считая себя его единомышленником.
В ответном письме Кармен щедр на похвалы, сразу же
называет А.Е.Добровольского “чутким, глубоким и талантливым” и
походя обругивает ... Л.Н.Толстого. Далее, однако, Кармен указал на
необходимость доработки присланной рукописи с помощью “честного, понимающего
Вас и болеющего одинаково с Вами душой редактора”, иначе рукопись “света так
скоро не увидит” (письмо из Одессы
20 октября 1904 г.) [6]. А в случае, если Добровольский захотел бы напечатать
свое произведение поскорее, Кармен советовал обратиться к М.К.Первухину,
редактору ялтинского "Крымского курьера". Однако Добровольский мечтал
о публикациях в "толстых журналах", в горьковских сборниках
товарищества "Знание", он стремился превратить свое сочинительство в
профессиональное занятие, которое могло бы спасти его и его
близких от надвигавшейся нищеты. Весной 1905 г. он посылает один из своих
рассказов А.М.Горькому, к тому времени уже всемирно известному писателю.
Конечно, Добровольский считает себя и его единомышленником в политике и в литературе.
В начале июня приходит ответ: “...Знаете что?
Бросьте-ка писать. Это не Ваше дело, как видно. Вы совершенно лишены способности изображать людей живыми, а это главное. И у Вас нет материала, если Вы считаете нужным
выдумывать. Жизнь богаче и трагичнее всяких выдумок” [7]. Далее в этом письме
А.М.Горький несколько смягчает свой приговор и уже обнадеживает начинающего
автора: “По крайней мере не пишите года два - три и все время изучайте
классиков, смотрите, как писали Тургенев, Чехов, как пишет повести и рассказы
Толстой. Читайте Пушкина, Лермонтова, Некрасова, новых поэтов, напр.<имер>,
Бальмонта, он - декадент, но великолепно знает язык. <...> В
голове у Вас, видимо, много есть, но все это
спутано, скомкано и во всем Вам нужно разобраться.
Из писем Ваших видно, что Вы совсем не плохо думаете о себе, - это вредно. <...>
Нужно уметь оценить свои силы точно. Вы их преувеличиваете, это несомненно
<...> . Не сердитесь за резкий отзыв, правда
всегда неприятна на вкус” [8].
Горький выслал А.Е.Добровольскому свои книги, а также
оказал ему материальную помощь. 2 июля 1905 г. он в ответном письме благодарил
знаменитого писателя за прямоту, потому что “именно и хотел правды, такой строгой правды”. Характерны, последовавшие
затем признания Андрея Елевферьевича: “Я исходил не из страсти быть писателем,
но из того, что я упрям и если взялся за какое дело, то должен делать
бесповоротно”; “... в последнее время я страдал от мысли, что, может, не гожусь
для дела, за которое берусь” [9].
Текст рассказа, посланного им Горькому, нам
неизвестен, но и это письмо А.Е.Добровольского
указывает, если не на отсутствие у него литературного дарования, то на
очевидный непрофессионализм, прежде всего прояв-ляющийся
в обилии стилистических погрешностей. Однако Добровольский не
теряет надежды овладеть “литературным языком хорошо”, обещает Горькому
“трудиться над собою не год и не два, но десять лет”, “может и всю жизнь”, и
делится с писателем своими планами “поскорее избавиться от кагала и скученности
отцовской семьи” (у Добровольских было девять детей), уехать из Елисаветграда в
“большой город”, снова пойти на “большой завод”, “потому что огромная
мастерская, с черными стенами и бесчисленным множеством ремней и валов, полная всевозможных - и добрых, и злых людей, <...>
благоприятно подействует на мой ум и фантазию, на театр в моей голове...” [10].
Судя по письму, его автор - самолюбивый и в то же
время сомневающийся в себе человек, очень эмоциональный, с неуравновешенным
характером, с частыми перепадами настроений, что связано с переоценкой им своих
возможностей или, наоборот, с “приступами” самоуничижения. Вряд ли он был
способен к последовательному самоанализу и, как нам представляется, очень
ошибался или не хотел верить в то, что обуреваем “cтрастью быть писателем”. Возможно, не случайно героями его
произведений часто становились люди с нездоровой психикой ( рассказ
"Болен" начала 1910-х гг., повесть "Петя Буряков", 1918) [11]
.
На “большой завод” А.Е.Добровольский вернулся не
сразу, а только через десять лет (поступил в 1915 г. на судостроительный завод
в Николаеве). Это был, не очень “большой” город, т.к.
проживало в нем меньше 100 тыс. человек (в Елисаветграде в те годы было ок. 75
тыс. жителей, в Харькове - ок. 190 тыс.). На вопрос, что помешало
Добровольскому уехать из Елисаветграда раньше, документы его архива не дают
ответа, но, вне всякого сомнения, поддержка и советы Горького вдохновили
Добровольского-сочинителя. К 1908-1913 гг. относятся очередные его попытки
стать одним из авторов “большой” литературы. Свои рукописи теперь он присылает
В.Г.Короленко - выдающемуся русскому писателю, редактору петербургского журнала
"Русское богатство".
Добровольскому кажется, что годы, прошедшие после
получения им горьковского “резкого отзыва”, не прошли даром: он продолжил самообразование,
прочитал десятки книг признанных мастеров слова, присматриваясь к творческой
манере каждого из них, стремясь извлечь пользу для себя. Но, видимо, так он и
не понял, что научиться писать "на уровне" перечисленных Горьким
классиков невозможно, если автор не обладает мощным словесно-изобразительным
даром, который еще необходимо в себе развить, творчески реализовать. У
Добровольского - и в письме Горькому, и в сохранившейся повести "Петя
Буряков" – проявляется природная предрасположенность к образному мышлению,
но это был скорее “слабый дар”, Добровольскому не удавалось развить в себе
подлинно художническое чувство языка и стиля, умение создавать действительно
живые, психологически убедительные образы.
Первые его контакты с В.Г.Короленко относятся к
1908 г. Письма этого периода нам неизвестны, но именно в 1908-м в так
называемой редакторской книге писателя впервые появляются сведения о рукописи
А.Е.Доб-ровольского и заметка об авторе: “самоучка” [12].
Ниже приводятся письма В.Г.Короленко А.Е.Добровольскому
1911-го и 1913 г. по автографам, хранящимся в ХГНБ [13].
1
1
сент.<ября> 1911
Милостивый Государь
Я пока в деревне и точно срока выезда обозначить не
могу. Рукопись можно послать по адресу: Мест.<ечко> Сорочинцы. Полт.<авской> губ.<ернии>, дер.<евня> Хатки.
Если бы я и выехал, мне дошлют, но думаю, что еще
застанет. А если пошлете числа около 15-го окт.<ября>,
то лучше: Полтава, М.<алая> Садовая, 1.
Прошу обозначить точный адрес для ответа. В случае непригодности для “Р.<усского>
богатства” она будет отослана Вам зак.<азной>
бандеролью (или посылкой?). По многим причинам посредничества с другими
редакциями взять на себя не могу.
С уважением ВлКороленко [16].
2
18
окт.<ября> 1911
Милостивый Государь
Очень жалею, что не могу сообщить ничего утешительного
о Вашей рукописи "Сын и отец". Отрывок слаб и для печати не годится.
Нет художественного содержания, а только общие места и избитые фразы об
альтруизме с одной стороны и о житейской мудрости - с другой. Печатать же
слабые вещи в надежде (как Вы пишете),
что автор даст и лучшие, ни один журнал не в состоянии.
Не могу, конечно, ничего определенного сказать о
будущем, но мне кажется, что продолжать такие попытки напрасно. Может быть всего лучше найти самую
скромную посильную работу, не гоняясь за миражем литерат.<урного>
успеха. Тогда изменится и отношение к Вам окружающих, и сами Вы станете
спокойнее, делая то, что можете, чтобы не быть в тягость близким. А уже на
досуге - пытаться писать проще, без этих приподнятых и искусственно напряженных
нот. В том, что Вы теперь прислали, нет ничего стоящего печати, и в этом
направлении Вы ничего не добьетесь.
Рукопись будет выслана вскоре
С уважением Вл. Короленко [17].
3
28
марта 1913
Многоуважаемый Г-<осподи>н
Добровольский
Сейчас
получил Вашу посылку. Рукопись еще не читал, а прочел только письмо (на
бланке), в котором Вы пишете, что, в случае отказа, "Бог знает что над собой сделаете". По
этому поводу должен сказать, что никаких других соображений, кроме
литературных, редакция ["Русского богатства"] применять не вправе.
Если рукопись годится, она принимается, если нет - возвращается. Ни о каких
"снисхождениях" не может быть и речи. Вы присылали уже
3 рукописи (а может быть и больше) [19]. Все они были далеки от среднего литерат.<урного> уровня, и возможно, даже вероятно,
что четвертая немногим отличается от прежних. Все, что я могу сделать, - это
прочесть ее и дать отзыв. Остальное уже зависит не от
меня, а от рукописи.
С уважением Вл.Короленко
P.S. Конечно, я
могу и ошибаться. Тогда отзыв
можно проверить посылкой в другие редакции” [20].
Короленковские письма, казалось, не оставляли
А.Е.Добровольскому как автору никакой надежды, если бы не постскриптум в
третьем письме... Упорствующий сочинитель последовал только одному совету
Короленко, тому самому, который содержится в P.S. Несмотря на
то, что вскоре получил и четвертое, последнее письмо Владимира Галактионовича,
посланное им из Полтавы 5 апреля (местонахождение оригинала нам неизвестно),в котором писатель с сожалением сообщал: “... то, что я
предвидел, оправдалось... ”. По поводу рассказа А.Е.Добровольского
"Болен" Короленко писал автору: “Психиатрические этюды - самый
трудный род литературы, требующий большого таланта и силы воображения. У Вас
нет главного: выдержанной картины больной души” [21].
Итак, в отличие от Л.О.Кармена, Короленко считал
невозможным какое-либо “улучшение” рукописей А.Е.Добровольского, их
редактирование, сокращение и пр. хотя подобными пожеланиями наполнены письма
Владимира Галактионовича к авторам, подающим определенные надежды. Последних,
однако, он предостерегал: “... не строить еще никаких планов на литературном
заработке” [22].
В одном из писем такому же литературному неудачнику,
как А.Е.Добровольский, Короленко писал в
1901 г.: “Нет ничего печальнее, когда человек забрасывает доступное ему
дело ...” (Выделено нами. - И.Л.) [23].
По-видимому, это была одна из последних попыток
А.Е.Добровольского “войти” в литературу. Он бережно хранил короленковские
письма и, надо полагать, не раз их перечитывал. И быть может, со временем
признал-таки правоту выдающегося писателя, с чем вполне согласуется такой факт,
как отсутствие в архиве Добровольского рукописей художественных произведений,
датированных периодом после 1910-х гг. Он возвращается на "большой завод".
Cначала это судостроительный в
Николаеве, а с конца 1916-го и по август 1927 г. Добровольский работает
токарным мастером на Торецком сталелитейном заводе в Дружковке (Донбасс). Позднее живет в Харькове, где также работает на
разных предприятиях токарем и инструктором токарного дела. На протяжении многих
лет он занимается изобретательством и рационализаторством. Сохранилось и
авторское свидетельство, которое выдало А.Е.Добро-вольскому Бюро новизны
Комитета по изобретательству при СТО
(Совете труда и обороны) СССР. 31 января 1935 г. Андреем Елевферьевичем была
изобретена “машина для сверления круглых щеточных колодок”.
В Харькове А.Е.Добровольский жил на Нетеченской улице,
дом 43, квартира 33. Умер 23 сентября 1944 г. [24].
* * *
Сбылось предсказание В.Г.Короленко: литературные
занятия не стали главным делом жизни этого человека. Пусть не сразу, но
А.Е.Добровольский осознал, что его призвание не в писательстве. В 1920-е гг. он
больше, чем прежде, интересовался вопросами техники, увлекся также этнографией,
но это - на досуге, а вот в мире техники Добровольскому удалось по-настоящему
творчески реализовать себя. Возможно, признав, что сочинительство для него -
сизифов труд, он нашел в себе мужество отступить.
В письмах В.Г.Короленко
А.Е.Добровольскому отчетливо проявилось то принципиальное отношение писателя к
литературной работе и ее оценке, которое было характерным для Владимира
Галактионовича всегда: и одаренным, и малоодаренным, и определенно бездарным
сочинителям он всегда говорил правду и только правду, не щадя авторского
самолюбия, не допуская “никаких других соображений, кроме литературных ...”. Между тем, в идеологизированном и поляризованном
российском обществе начала ХХ в. уже прозвучали призывы к внелитературному,
“классовому” подходу к художественным произведениям (например, в известных
статьях В.И.Ленина о Льве Толстом). Это были зародыши будущей
политики “управления” литературой в советскую эпоху, когда, исходя из того же
“классового” принципа, рабочих, обладающих небольшим опытом сотрудничества в
заводских многотиражках, пытались превратить в “писателей”, а настоящих
художников слова в целях их “классового” воспитания и обогащения новыми
впечатлениями посылали на заводы, в колхозы, на “великие стройки” пятилеток.
Сохранилось немало писем В.Г.Короленко, ад-ресованных бесперспективным, по его мнению, сочинителям [25].
История каждого такого литературного неудачника и история контактов с ним
Короленко неповторимы и по-своему поучительны. Потому что этот удивительный
редактор "Русского богатства" в общении с авторами не позволял себе
отвечать на их запросы и просьбы дежурными редакционными отписками. За текстом каждого из приходивших к нему писем Короленко умел
увидеть и понять ч е л о в е к а, которому он искренне пытался помочь, даже в
тех случаях, когда было очевидно, что как литератор, этот человек не имеет
большого будущего. Погружаясь в жизненные проблемы незнакомых и далеко
не всегда духовно близких ему людей, писатель помогал им найти с в о й путь в жизни, преодолеть возникшие тупики, и
в каждой такой попытке Короленко понять и помочь неизменно проявляются его
доброжелательная заин-тересованность в конкретном человеке, непоколебимая вера
в силу человеческого духа и разума. Как точно отметил хорошо знавший Короленко
литератор, критик и историк русской культуры А.Б.Дерман, “в самом составе его
доброты присутствовал громадный ингредиент живого ощущения человечества как
реальности ...”, при этом и “противник не переставал быть для него человеком” [26].
ЛИТЕРАТУРА
1. Описание писем В.Г.Короленко / Гос. б-ка СССР им.
В.И.Ленина. Отдел рукописей; Сост. В.М.Федорова. – М., 1961. – С.125.
2. Короленко В.Г. Избранные письма в 3 т. Т.3. /В.Г.Короленко; Под ред. и с примеч. Н.В.Короленко и А.Л.Кривинской.
– М.: Гос. изд-во “Худож. лит.”, 1936.– С.218-219.
3. Отдел редких изданий и рукописей ХГНБ
им. В.Г.Короленко. – Ф. 5 / А.Е.Добровольского /. – Шифр
Р-86-9. – Прил. - Л. 1-2. Рукопись с дополнениями рукой М.О.Габель, в 1948 г. –
заведующей отделом редких изданий и рукописей ХГНБ. По-видимому, этот биографический
очерк был написан по ее просьбе.
4. Там же. – Шифр Р-86-9. – Л. 1.
5. Там же. – Шифр Р-86-9. – Л. 1.
6. Там же. – Шифр 819569. – Л. 1. Письмо датировано
нами по одесскому почтовому штемпелю на конверте.
7. Цит. по: Горький М. Собрание сочинений. В 30 т.
Т.28 /М.Горький. – М.: Гос. изд-во худож. лит., 1954.
– С.371. В ХГНБ - машинописная копия этого письма (Ф. 5.
- Шифр Р-86-8. - Прил. – Л. 1 - 1 об.).
8. Там же. – С.371, 372.
9. Отдел редких изданий и рукописей ХГНБ им.В.Г.Короленко. – Ф. 5. – Шифр Р-86-8. – Прил. – Л. 2.
10. Там же. – Шифр Р-86-8. – Л. 2 - 2 об.
11. Там же. – Шифр Р-86-8. – Л. 1-37.
12. См.: Короленко В.Г. Избранные письма
/В.Г.Короленко – С.218.
13. Письмо, обозначенное нами цифрой
3, уже публиковалось по копии в т. 3 “Избранных писем” В.Г.Короленко (М., 1936.
– С.218).
14. Хатки - село в Миргородском уезде Полтавской
губернии. “В это время [начало 1910-х гг. - И.Л.] В.Г. жил в Полтаве, а на лето
выезжал отдыхать на дачу, в деревню Хатки, недалеко от села Сорочинцы
Миргородского уезда. Дача Короленко была расположена на одной из террас степной
возвышенности, круто обрывавшейся в долину реки Псел. <...> Вдали на горизонте виднелось большое село - родина Н.В. Гоголя”
(Селихов В.В. В Хатках: (Из вос-поминаний о В.Г.Короленко) // В.Г.Короленко в
воспоминаниях современников. – [M.], 1962. – С.482.).
15. Подчеркнуто В.Г.Короленко.
16. Отдел редких изданий и рукописей ХГНБ им. В.Г.
Короленко. - Ф. 5. - Шифр 819567. - Л. 1. Здесь и далее сохранена пунктуация
оригинала. На конверте, возможно, относящемся к другому, несохранившемуся
письму В.Г.Короленко, рукой писателя: “Елисаветград, Знаменская ул., 25,
Андрею Добровольскому” (подчеркнуто В.Г.Ко-роленко);
почтовые штемпели: “Сорочинцы Полтав.<ской>
г.<убернии> 3 10 <19>11”, “Елисаветград 4 10 <19>11” (л. 3).
17. Там же. - Шифр 819566. - Л. 1. Письмо на бланке:
“"Русское богатство". С.-Петербург. Баскова ул., 9. Телеф.<он> 20-83”. Адрес на конверте рукой
В.Г.Короленко: “Елисаветград, Знаменская, 25, Андрею Добровольскому”
(подчеркнуто В.Г.Короленко); штемпели: “Полтава
18 10 <19>11”, “Полтава 19 10 <19>11”; “Елисаветград
19 10 <19>11”.
18. В оригинале - описка: “1911” (первые три цифры
отпечатаны, последняя поставлена рукой писателя). В авторской копии -
правильная дата; см.: Короленко В.Г. Избранные письма. В 3 т. Т. 3
/В.Г.Короленко. – М., 1936. – С.218;
Описание писем В.Г.Короленко. – М.,
1961. – С.125.
19. В редакторских книгах
В.Г.Короленко имеются сведения о трех рукописях А.Е.Добровольского,
рассмотренных писателем в 1908 и 1911 гг. (Короленко В.Г. Избранные письма.
– С.218).
20. Отдел редких изданий и рукописей ХГНБ им.В.Г.Короленко. - Ф. 5. - Шифр 819565. - Л. 1. Письмо на
бланке: “"Русское богатство". С.-Петербург. Баскова ул., 9. Телеф.<он> 20-83”; выделенный нами текст рукой
В.Г.Короленко зачеркнут и заменен словом "Полтава". Адрес на конверте
рукой В.Г.Короленко: “Елисаветград, Знаменская 25, Г-<осподи>ну
А.Добровольскому” (подчеркнуто В.Г.Короленко); почтовые штемпели: “Полтава
29 3 <19>13”, “Елисаветград 30 3 <19>13”.
21. Короленко В.Г. Избранные письма. В 3 т. Т. 3 /В.Г.Короленко. – М., 1936. -
С.218-219.
22. Там же. – С.159.
23. Там же. – С.143.
24. См.: Отдел редких изданий и рукописей ХГНБ им.В.Г.Короленко. – Ф. 5. – Шифры 819928, Р-86-9.
25. См., напр.: Короленко В.Г. Избранные письма в 3 т. Т. 3 /В.Г.Короленко. – М., 1936. –
С.134, 142-143, 171-172, 231-232 и др.
26. Цит. по: В.Г.Короленко в воспоминаниях
современников. – [М.]: Гос. изд-во худож. лит., 1962.
–
С.356, 357.
1890 рік був роком
розквіту портретної графіки І.Ю.Рєпіна. В цей же час творча криза, невдачі
("Іди за мною, Сатано", "Дон Жуан і Анна"), вихід із ТПХВ,
складне ідеологічне становище та поява нових критеріїв у мистецтві, не давали
можливості працювати над великими полотнами на сучасну тематику. Залишався жанр
портрета – найбільш безпосередній, вільний від усякого
"мудрствования" та "моралі", і якому Рєпін ніколи не
зраджував.
У цей період були
створені кращі графічні портрети, які стали вищим досягненням рєпінського
генія. Парадокс, але те, що не вдалося у портретах Рєпіну – живописцю, блискуче
було здійснене Рєпіним – графіком. Майже 150 портретних начерків створив
художник з 1890 по 1899 рр. Вони різні за манерою, призначенням, художніми
достоїнствами.
Портретна графіка
І.Ю.Рєпіна у 70-х рр. була пов’язана з с.Абрамцевим та його мешканцями. У
наступне десятиріччя добір портретованих
був випадковим, безсистемним, у
90-х рр. з’являються малюнки з Л.М.Толстого та членів його родини (1891),
малюнки з "Альбому Ікскуль", що зберігаються у музеї-квартирі
І.Бродського. Вони зде-більшого виконані у манері односеансного, швидкого
малюнка.
Салон баронеси Ікскуль,
який Рєпін відвідував у кінці 80-х і протягом
90-х рр., був одним із центрів, де зустрічалися представники
літературно-художньої і музичної інтелігенції Петербурга: письменники,
живописці, знамениті адвокати і музиканти, артисти і громадські діячі. Серед
них можна було зустріти В.С.Соловйова, В.Г.Короленка, М.К.Михайловського,
Альберта Бенуа, П.П.Чистякова, В.Д.Спасовича та інших.
Салони такого типу, хіба
що менш урочисті, були поширені у суспільному житті Петербурга кінця 80-90-х
рр. І.Рєпін з притаманною йому любов’ю та інтересом до найрізноманітніших явищ
літератури і мистецтва був відвідувачем і "п’ятниць" Полонського, і
засідань Літературного товариства. Сам також влаштовував "четверги",
де часто гостями були художники І.І.Шишкін, Г.Г.М’ясоєдов, скульптор
В.А.Беклемішев, відомі літератори.
Вечори в особняку
Ікскуль, з відвідуванням яких була пов’язана велика кількість рєпінських
портретних малюнків, мали, головним чином, салонно-світський характер. Сама
баронеса була "председательницей всевозможных обществ, стояла во главе общежития женского медицинского
института... Она же стояла во главе Общины Св.Евгении, имевшей не только
больницы, клиники, но и всякие подсобные предприятия" (Е.Лєткова О Репине
//Искусство, 1936. – № 5. – С.110).
Більшість портретних
малюнків із "Альбому Ікскуль"
– це погрудні зображення, написані крупним, широким штрихом. Характер
штриха – недбалий, розмашистий, однак позбавлений безпосередності начерку.
Зображенню притаманна велика схожість, інколи – підкреслена виразність якихось
деталей зовнішності. На багатьох портретах – відбиток авторського
"холодку", деякої байдужості. Ця відчуженість художника і моделі є
особливо дивною в олівцевому портреті, природі якого притаманні теплота і
щирість. Безпосередньої близькості між автором і його моделями в рисунках
альбому ми не знайдемо. В них відчувається майстерність зрілого
художника-рисувальника і блискучого портретиста, але відсутня справжня
захопленість. Та було б несправедливим абсолютно однаково оцінювати всі рисунки
альбому. Серед них є дуже вдалі, написані з великим почуттям. Це портрет
В.Г.Короленка, який належить до творчих удач художника. Загальне враження від
портрету – цільне і ясне. Індивідуальна виразність обличчя, природність пози.
Майже профільне зображення передане діагональним штрихом, звивистим,
"віялоподібним", дещо хаотичним. Здається, що письменник весь поринув
у слухання розповіді когось із присутніх.
1896 року родина
Короленків після значної перерви знову оселяється у Петербурзі. Двадцять років
постійного нервового напруження, втрата двох дітей, справа вотяків-удмуртів,
звинувачених у вбивстві, яке вони не здійснювали, і виправданих завдяки
колективному опору кращих петербурзьких адвокатів і В.Г.Короленка, напружена
редакційна робота у журналі "Русское богатство" надзвичайно підривали
сили письменника. І цю фізичну втому, душевну виснаженість, та разом з тим
величезну силу волі вдалося передати Рєпіну у цьому портреті. Вдруге зустріч
Короленка і Рєпіна відбулася 1910 року, коли Короленко і Чуковський відвідали
художника у садибі "Пенати". Як пише Г.Г.Ігнатенко у біографічній
повісті про письменника: "... після обіду Рєпін запросив гостей до
кабінету. Вони піднялися дерев’яними сходами й опинились у просторій кімнаті із
мольбертом і широкою канапою ліворуч. А в правому кутку Короленко помітив
розвішані українські рушники, плахти, козацькі знамена".
Володимир Галактіонович
подарував Рєпіну "Побутове явище" з автографом. Натомість Ілля
Юхимович надсилає письменникові новий ескіз, виконаний пером, і зазначає, що
йому захотілося написати портрета. Та здійснити свій задум художникові
пощастило лише в 1912 році, коли Короленко відпочивав у Куоккала. Це був тяжкий
для письменника рік. Передчасна смерть близьких людей, Інокентія Волошечка і
Василя Іванівського, друга і побратима Анненського надовго вгніздила жалобу в
його домі. Через те Рєпіну важко було домогтися згоди Короленка позувати йому.
25 серпня він передає через посильного записку: "Ілля Юхимович Рєпін просить відповісти посланцеві на словах: чи
зможе сьогодні о 3-й годині Володимир Галактіонович прибути на сеанс у
"Пенати". Іл.Рєпін". А на звороті записки звертається до дружини
письменника: "Вельмишановна Євдокіє Семенівно. Чекаємо на вас із людьми,
що супроводитимуть, на 3-тю годину, якщо це вас не переобтяжить. Ваш
Іл.Рєпін".
Рєпін радо зустрів Короленка, який прийшов у супроводі Корнія
Чуковського та Ісаака Бродського. Одразу посадив його у невисоке крісельце,
знайшов для нього невимушену позу і почав писати.
"Короленко був
прекрасним "натурщиком". Щойно Рєпін посадив його у потрібній позі,
одразу ж почав розповідати нам про своє життя в Румунії, про свою поїздку до
Америки, про Сибір... Всі ми слухали його, мов зачаровані... Рєпін так і
зобразив Короленка натхненним оповідачем", – згадував К.Чуковський.
Справді, це був не академічний портрет письменника у застиглій позі, а зображення сильної, вольової людини,
надзвичайно експресивної, яка лише на хвильку сіла погомоніти з друзями, щось
їм розповісти, і знов у дорогу. Рєпін
написав портрет Короленка одним подихом. Потім, під час наступних сеансів, він
лише доопрацьовував окремі деталі. Як свідчить Чуковський, того ж дня в
"Пенатах" І.Бродський теж написав портрет Короленка, але де він зараз
– невідомо.
Коли Рєпін писав портрет
Короленка, той був уже літньою людиною, але зберіг енергію та інтерес до людей,
який так яскраво виявився у його творчості. Ілля Юхимович добре передав у
портреті письменника його уважний погляд, спрямований на співбесідника. Поза
дуже вільна, фігуру прекрасно вписано у формат полотна, пересікаючи його по
діагоналі. Портрет цікавий своїм яскраво вираженим об’ємом, досягнутим складною
вібрацією мазків, за допомогою яких художник домігся відчуття світлоповітряного
простору. Досягти цього було важко, адже Короленка було написано крупним
планом, майже без фону, і фігура його виступала з полотна.
1913 року у Харкові діяла
42-а виставка передвижників. Із творів І.Ю.Рєпіна демонструвалися:
"Портрет В.М.Бехтерєва", "Портрет у червоному",
"Портрет В.Г.Короленка", "Портрет художника
І.І.Бродського", "Захисники Москви в 1812 році", "Етюд для
Христа" та ін.
Нині портрет Володимира
Галактіоновича Короленка знаходиться в ДТГ і є до цього часу іконографічним для
написання портретів письменника.
"Та зірка в темряві
сія з ім’ям славетним Короленка,
І до життя веде маленьких
гімназія, що нам сім’я"...
В этих строках гимна Харьковской гимназии-интерната для
слепых детей автор, выпускник нашей школы, отразил то трепетное и почтительное
отношение к имени великого писателя, которое
с 1922 года носит наше учебное заведение. И на протяжении этого времени
мы, сотрудники и учащиеся, называем себя короленковцами.
К 100-летию основания нашей школы в 1987 году в ней
был открыт музей, где оформлены экспозиции по двум направлениям: "История
развития и становления учебного заведения" и "Жизнь и творчество
В.Г.Короленко". Сюда вошли документы, книги из далекой Якутии, Удмуртии,
Нижнего Новгорода, Полтавы, Житомира. Откликнулись исследователи творчества
В.Г.Короленко: В.Храбровицкий, доцент Т.Морозова, писатель В.Катаев, а также
школы и музеи. Завязалась переписка с родными и близкими Владимира
Галактионовича, с командами теплоходов, носящих его имя.
Всех, кто заходит в музей встречает добрый взгляд
писателя. Стенды, альбомы, экспозиция "Рыцарь чести и совести",
стихи, сценарии праздников и уникальные экспонаты помогают глубже узнать
личность писателя-гуманиста.
В стенах гимназии прошло 18 короленковских недель, в
рамках которых – уроки внеклассного чтения по произведениям В.Г.Короленко,
презентация гимназического литературного журнала "Родничок",
радиожурналы, спектакли по произведениям Владимира Галактионовича, поездки в
Полтаву.
С 1-го класса в гимназии проводятся музейные уроки, на
первом кто-нибудь из малышей обязательно задает вопрос: "Почему наша школа
носит имя В.Г.Короленко? Кто он? Что сделал для нас?" Директор
музея, Морозова Майя Петровна, вместе с учениками-экскурсоводами рассказывает о
том, как защищал великий русский писатель обездоленных, как чутко отзывался на
страдания слепых людей, как глубоко смог проникнуть в переживания слепого человека в повести "Слепой
музыкант" и как верил в лучшее будущее для всех, кто умеет переживать
физический недуг и добиваться поставленной цели. О том, что счастье
человека зависит от него самого, от его усилий, ребята узнают из экспозиций
музея, рассказывающих о выпускниках школы, ставших философами, музыкантами,
журналистами, программистами, успешными предпринимателями. Вместе с В.Г.Короленко
мы учим наших воспитанников, верить, что "все-таки... все-таки они впереди
– огни!".
Странно, но это факт: в истории русской литературы
конца ІХ –
начала ХХ века, в истории общественной
мысли и общественных деяний имя В.Г.Короленко отсутствует, произведения его
изъяты из школьной программы. Мы делаем все
возможное, чтобы это имя не было вычеркнуто из сердец подрастающего поколения.
Именно сейчас, когда слова "покаяние", "милосердие" и
"бескорыстие" все чаще звучат
на устах, как важен пример таких людей,
как В.Г.Короленко. От него продолжает
исходить свет для всех, кто желает человеку добра и счастья. Мы его
воспринимаем как своего учителя и как
свою собственную совесть.
В начале каждого учебного года группы учеников
получают задания по проведению поисковой работы. Одно из заданий связано с
именем В.Г.Короленко. Собранный материал оформляют в альбомы, папки,
фотовитрины. Задания соответствуют возрастным особенностям учащихся, например:
3-е классы – "Детские годы писателя";
4-е классы – "Студенческие годы";
5-е классы – "Годы ссыльных скитаний";
6-е классы – "Мултанское дело. Нижегородский
период";
7-е классы – "В.Г.Короленко и украинская
литература";
8-е классы – "В.Г.Короленко на карте
Родины";
9-е классы – "В.Г.Короленко и русская
литература";
10,11,12-е классы – "Мое отношение к личности
В.Г.Короленко".
Лучшая группа за поисковую работу награждается
поездкой в Полтаву, в музей В.Г.Короленко.
В школе разрабатывается список художественных и
публицистических произведений писателя для чтения по классам. В короленковские
дни проводятся конкурс сочинений, заочные путешествия по местам памяти
В.Г.Короленко, викторина о его жизни и творчестве, встреча за круглым столом с
сотрудником библиотеки им.В.Г.Короленко С.Б.Шоломовой,
сотрудниками Пол-тавского музея, выпускается журнал "Мы –
короленковцы".
Таким образом, ребята знакомятся не только с
произведениями В.Г.Короленко, но и с личностью писателя и выдающегося
гражданского деятеля, настоящего рыцаря морали и справедливости.
Если говорить о литературных произведениях
В.Г.Короленко, то особое внимание наши учащиеся обращают на изумительную
гармонию и особую музыку души писателя. Дар слуха он ценил не менее, чем дар зрения. Он превозносил музыкальную культуру
русского народа. Наслаждался игрой и пением украинских кобзарей. Восхищался
художественной одаренностью негров и, посетив их праздник на Всемирной выставке
в Америке, писал: "Праздник этот произвел на меня сильное впечатление, а
таких артистов-музыкантов я, право, и не слыхал".
Даже якутская песня – "нечто горловое, тягучее, жалобное", похожее на
скрип полозьев, возбуждала его интерес, потому что "красота... в самом
чувстве".
С любовью изображает В.Г.Короленко певцов и
музыкантов, олицетворяющих творческие силы народа, показывает влияние музыки на
человека. Песня у него отображает многоцветный мир, передает и радость, и горе,
и негодование, и смутную надежду. Только человек необычайной музыкальной
чуткости мог написать повесть "Слепой музыкант". В этом произведении
исключительно большую роль играет передача звуков. С их помощью герой познает
окружающий его "неведомый, широкий, необъятный мир", который
напоминает о себе "говором природы", "шелестом буков",
"окриками журавлей", "звоном речки", "щелканьем соловья".
Именно музыка помогла Петру Попельскому духовно прозреть, пробудила в нем
жизненные силы.
О том, какое место занимает музыка в сердцах, и жизни
наших воспитанников, вы можете узнать в музее школы, познакомившись со
стендами, рассказывающими о музыкальных способностях гимназистов. Здесь вы
увидите грамоты, дипломы, привезенные нашим хором, духовым оркестром, ансамблем
баянистов с престижных международных конкурсов и фестивалей. Учащиеся гимназии имеют
возможность получать бесплатное музыкальное образование по классу фортепиано,
скрипки, баяна.
Нашему хору рукоплескали не только в Украине, но и в
Польше, Италии. В его репертуаре произведения на русском, украинском, польском,
английском, итальянском, немецком, латинском языках.
Музыкальная отзывчивость В.Г.Короленко сказалась и в
его пристрастии к звуковым пейзажам, и в удивительной музыкальности его стиля.
Уже названия многих его рассказов вводят в мир звуков: "Слепой
музыкант", "Старый звонарь", "Лес шумит", "Река
играет". В пейзажах писателя слышится "шепот",
"шелест", "шум", "говор" тайги, в который
вплетается "клекот орленка или коршуна", звон ветра, вой и шипение
метели, гул и стон окованной морозом земли, треск и уханье льда.
Умение В.Г.Короленко строить
художественные произведения по принципам музыкальных пьес давно уже отмечено
критикой. Так, В.Е.Евгеньев-Максимов писал о нем: "Он владеет редким
мастерством создавать мелодии не только слов, но и образов. Его рассказы могут
быть сравнены с музыкальным произведением". Язык Короленко не-обыкновенно отшлифован, сжат, ясен и выразителен.
Не случайно, бывший наш ученик, один из активных
членов музея, а ныне студент отделения журналистики при Харьковском
национальном университете Володя Носков для участия в конкурсе чтецов выбрал
"Огоньки" В.Г.Короленко и завоевал первое место. Его поразила
лирическая взволнованность этого произведения, сочетающаяся с трезвой правдой
действительности, музыкальность, ритмичность прозы, производящей чарующее впечатление.
Подводя итог, можно с уверенностью сказать, что
В.Г.Короленко может служить одним из ярких примеров тех выдающихся писателей,
жизнь и творчество которых оказывает большое эстетическое воздействие на
молодое поколение.
Изучение формирования фонда Харьковской общественной
библиотеки (ХОБ) поставило перед исследователями немало интересных и загадочных
историко-книговедческих вопросов, которые потребовали трудоемких
библиографических поисков.
В Харьковскую общественную библиотеку с начала ее существования поступали и
произведения Владимира Галактионовича Короленко, к тому времени уже известного
писателя. Но в "Каталоге ХОБ" среди первых поступлений значатся книги
не только В.Г.Короленко, но и его однофамильца некоего П.Короленко, историка,
которые поступили в фонд значительно раньше.
В первом томе "Каталога ХОБ" указаны такие
произведения В.Г.Короленко:
• Слепой музыкант. – СПб., 1887.
• Очерки и рассказы. – М., 1887.
• За иконой. – СПб., 1888.
Во втором томе помещены:
• Очерки и рассказы. Кн.2. – М., 1893.
• В голодный год. – СПб., 1894.
В третьем томе, наряду с произведениями В.Г.Короленко,
имеет место книга П.Короленко "Кошевые атаманы черноморского казачьего
войска. 18 ст." – СПб., 1901.
Сравнительный анализ печатных каталогов ХОБ показал,
что некоторые сочинения П.Короленко и В.Г.Короленко поступали в библиотеку
одновременно (1).
Интересно, что время выступления в печати П.Короленко
практически совпадает со временем, когда сочинения Владимира Галактионовича
Короленко издавались самым интенсивным образом. Назовем сочинения П.Короленко:
• Черноморские казаки. – К., 1877.
• Азовцы. – К.,
1891.
Несколько позже
библиотека получала и другие книги этого автора:
• 200-летие кубанского казачьего войска 18 столетия. –
Екатеринодар, 1896.
• Кошевые атаманы. – СПб., 1901.
Судя по их тематике, автора интересовала история
казачества. Его научные работы появлялись в печати, начиная с 1877 года, и в
начале ХХ века.
Безусловно, он был современником Владимира
Галактионовича. Впервые скрещение их имен встретилось нам в "Каталоге книг
за 1892 год русского общества книгопродавцов и издателей" (СПб., 1893):
В.Г.Короленко.
• Очерки и рассказы. 5-е изд. – М.: Изд. Русская
мысль, 1893.
• Дети подземелья. – М., 1893.
П.Короленко.
• Первые четыре атамана бывшего черноморского, ныне
кубанского казачьего войска. – Екатеринодар: Изд. и тип. А.Сташевского.
• Черноморское казачье войско. (1775-1792): Ист.
очерк. – Екатеринодар: Изд. и тип. А.Сташевского.
Эти работы в фонде библиотеки, к сожалению,
отсутствуют.
Нам удалось разыскать один экземпляр работы
П.Короленко "Азовцы". Это оттиск из журнала "Киевская
старина". В брошюре более сорока
страниц. Материал расположен в пяти разделах. Каждый раздел имеет подзаголовок,
что дает читателю представление о круге вопросов, которые рассмотрены именно в
этом разделе.
Первый раздел. "Жизнь задунайских запорожцев в
турецкой империи".
Второй раздел. "Атаман Гладкий"
Третий раздел. "Поселение запорожских выходцев в
России и образование из них азовского казачьего войска".
Четвертый раздел. "Государственная служба
азовского казачьего войска".
Пятый раздел. "Переселение азовцев в Закубанский
край".
В своем исследовании автор опирался на труды
Скальковского, Эварницкого, Кондратовича, а также на материалы, хранившиеся в
кубанском войсковом архиве.
Сначала эта работа была напечатана в журнале
"Киевская старина (3), а затем, вышла в виде отдельного оттиска. Она как
бы продолжила более раннее его историческое исследование под названием
"Черноморские казаки" (К., 1877). То обстоятельство, что книги
П.Короленко издавались, как правило, в Украине,
дало основание продолжить поиск сведений о нем в украинских изданиях, но
это не принесло желаемого результата.
В фонде ХГНБ сохранилось и другое издание этого автора
под названием "Кошевые атаманы черноморского казачьего войска ХУШ
столетия". Этот историко-биографический очерк был издан в 1901 году в
Петербурге в качестве "бесплатного приложения к журналу "Вестник
казачьих войск". По объему он немного превышает предыдущую работу, но в
отличие от нее имеет два самостоятельных раздела и краткое предисловие, которое
автор завершает такими словами: "Об этих-то двух атаманах (Сидоре
Игнатьевиче Чепеге и Захарии Алексеевиче Чепеге) я намерен сообщить, хотя б те
скудные сведения, какие удалось мне собрать при изыскании материалов по истории
кубанцев, помещенные в статье моей "Предки кубанских казаков с Днепра и
Днестра". Таким образом, появилось указание на его работу "Предки
кубанских казаков с Днепра и Днестра" (Екатеринодар, 1901). Издание
Кубанского областного статистического комитета. Подобная деталь указывает на
серьезность и устойчивость интересов историка. На последней странице мы находим
интересную деталь о том, что "подробное описание поселения черноморцев на
Кубани и устройство их быта на войсковой земле" были изложены П.Короленко
в реферате, напечатанном во втором томе "Известий общества любителей
изучения Кубанской области". Так стала известна еще одна работа этого
ученого. К сожалению, и этой работы в библиотеке нет.
В фонде отдела редких изданий и рукописей ХГНБ
сохранилась одна брошюра, на титульном листе которой обозначено: П.Короленко.
Справка, извлеченная из дел Харьковского Исторического Архива по истории
малороссийских казаков (Х., 1905). Объем ее невелик – не более 20-ти страниц. На
обороте титульного листа указывается, что это отдельный оттиск из
"Сборника ХИФО" (Т.16) и печать разрешил председатель ХИФО, профессор
Харьковского университета Н.Ф.Сумцов. В этой брошюре опубликованы только
источники без какого-либо авторского комментария. О чем свидетельствует эта
находка? Прежде всего о том, что в начале ХХ века
П.Короленко сотрудничал с харьковскими учеными. А в изучении истории казачества
ему существенно помогли материалы из харьковского исторического архива. Однако это была не единственная публикация П.Короленко в
"Сборнике ХИФО" (См. также Короленко П. Материалы по истории войска
запорожского, извлеченные из дел харьковского исторического архива
1729-1773 //Сб. ХИФО. – 1897. – №9.
– С.140-182).
В фонде отдела редких изданий и рукописей хранятся два
сочинения П.Короленко с его дарственными
надписями. Рассмотрим их в
хронологической последовательности. На титульном листе
книги под названием "Черноморцы" (СПб.: Тип. Департамента уделов", 1874) имеется надпись:
"Уважаемому Михаилу Мелентьевичу Плохинскому от автора 25 сентября 1891
года". Автограф датирован более ранним временем, чем его харьковская
публикация. Из сохранившихся книг П.Короленко эта является самой ранней и самой
объемной: в ней более 200 страниц и 27 отдельных приложений на 70 страницах.
Книга состоит из двух частей "Черноморцы за Бугом" (7 глав) и
"Черноморцы на Кубани" (тоже 7 глав). Она была напечатана в
Петербурге в государственной типографии, что указывает на важность затронутых в ней вопросов.
В "Систематической росписи книг, продававшихся в
книжном магазине И.И.Глазунова"
(СПб., 1874), которую подготовил и издал известный библиограф и книговед
В.И.Межов, указан тираж сочинения "Чорноморцы" – 1250 экземпляров.
Эта подробность является весьма существенной, как существенно и время издания.
Эта книга могла быть вообще одной из первых работ историка (4)
Второй автограф полностью идентичен первому и
поставлен на другом труде П.Короленко – историческом очерке "Двухсотлетие
кубанского казачьего войска (1696-1896)", напечатанном в 1896 году в
Екатеринодаре. Автограф датирован "9 декабря 1896 года". В книге более 90 страниц. Приложения содержат
наиболее важные исторические документы и материалы.
В данном случае автографы и даты могут
свидетельствовать о продолжительности знакомства автора с человеком, которому
были подарены эти книги.
Примечательно, что даты поступления в библиотеку у
обоих изданий одинаковы 3 августа 1936 года. Очевидно, они поступили с другими
книгами из книжного собрания М.Плохинского.
Михаил Мелентьевич Плохинский украинский историк-архивист, автор большого
количества научных работ, много лет состоял в правлении Харьковской
общественной библиотеки.
Названия многих тем, которые он рассматривал в своих работах, говорят о том, что с